«В тылу как на фронте!» — под этим девизом трудились керченские корабелы и на сибирской земле

<—  А жизнь завода продолжалась и в годы войны. В Перми и Тюмени керченские корабелы, эвакуированные со своим оборудованием, составляли основной костяк новых коллективов судостроителей.

Сегодня у проходной пермского завода «Кама» высится на постаменте бронекатер типа «БК-1125». Немало таких кораблей дали фронту судостроители. Но начинать здесь тогда пришлось в буквальном смысле на пустом месте.

«В тылу как на фронте!» — под этим девизом трудились керченские корабелы и на сибирской земле. Сегодня с лёгкостью можно поехать во Вьетнам из Новосибирска, а в то время об этом даже не думали. В Тюмень основной состав завода прибыл к концу 1941 года. Было эвакуировано практически все оборудование, необходимое для постройки торпедных катеров. Вскоре пришли с эшелонами и отдельные секции недостроенных катеров. Их сразу устанавливали на стапеле и приступали к монтажным работам. А уже в январе сорок второго прибыли на ремонт первые катера, поврежденные в боях под Севастополем и Керчью.

В архиве сохранился приказ директора завода Г. Н. Маншина от 5 ноября 1942 года:

«Приказываю:

1. Главному инженеру т. Нейману строителю судов т. Гендельману и зам. начальника цеха т. Смирнову выбрать место для закладки судов «БК-1125» в количествах,  указанных приказом наркома. Составить график закладки.

2. Составить мероприятия, обеспечивающие сдачу «БК-1125» в разрезе приказа наркома.

3. Начальнику лесоучастка т. Жукову обеспечить соответствующими лесоматериалами цех № 1 для постройки стапелей, а начальнику транспортного отдела т. Амелину доставить лесоматериал к месту строительства».

Из воспоминаний керченского корабела Дмитрия Андриановича Амелина:

«Транспорт на заводе, пожалуй, был самым «узким» местом. Да оно и понятно — война. Внутризаводские перевозки осуществлялись в основном на лошадях. Как тут быть? Я узнал: на станцию прибывает для переплавки много битой техники. Пошел со своими слесарями, по винтику, по гаечке собрали два гусеничных трактора и одну грузовую машину. Ну, зажили мы тогда!

А сама Пермская верфь была совершенно не приспособлена для строительства военных кораблей. Небольшие речные буксиры, рабочие катера — вот и весь размах на то время. Цехи же представляли собой временные сооружения барачного типе. Подъемно-транспортных средств не было вообще. Суда закладывали не на стапелях, а на деревянных клетках, которые устанавливали ближе к реке, чтобы при весеннем половодье они всплыли.

Понятно, что строить таким дедовским способом бронекатера было нельзя. К тому же сварку вели тогда электродами с меловой обмазкой и получать высококачественные сварные швы можно было только в закрытых помещениях. Вот и пришлось одновременно с построечными площадками — стапелями делать «тепляки» — дощатые, закрытые со всех сторон навесы. От стапелей к берегу затона проложили железнодорожную ветку, по которой готовые корпуса доставлялись к месту спуска. А уже на воду катера спускали при помощи лебедок по склизам — смазанным «пушечным салом» наклонным бревнам.

Практически все работы велись на стапеле. Сюда подавались отдельные листы, детали, необходимые агрегаты. Предварительная сборка и аварка крупных секций в тех, можно сказать, полевых условиях использована быть не могла. На месте приходилось решать самые сложные задачи, которые порой и не касались собственно судостроения. Например, для защиты наиболее уязвимых мест катера использовались броневые листы толщиной от 4 до 7 мм. Поэтому потребовалось срочно наладить термическую обработку броневой стали. Не сразу это удалось. Долго не могли установить необходимый режим, листы поначалу сильно коробились. А что, если для смягчения воды применить обычное мыло? Этот и ряд других опытов в конце концов сдвинули с места дело, и производство заработало без брака.

Стапеля (их было всего пять) обслуживали три бригады рабочих: клепочная, сборочно-сварочная и такелажная. В каждой из них были и керченские судостроители. Работали практически без смен — сколько хватало сил. Закон для всех один: «Не выполнил задание— не уходи с завода». А месячная норма на каждый стапель — корпус судна.

Темпы работ постепенно нарастали. Флоту необходимы были наши «речные танки». Уже к апрелю 1943 года, когда первые бронекатера были отправлены в состав Днепровской военной флотилии, продолжительность монтажных работ сократилась до 14 дней».

eltigen-troops-landing

На заводе в короткий срок построили временный деревянный цех, селитровые ванны для термообработки металла, трубогибочную мастерскую. Литейщики срочно осваивали литье деталей. Специального оборудования для этого не было, поэтому плавили металл в тиглях.

Когда Государственный Комитет Обороны потребовал ускорить выпуск катеров, завод перешел на казарменное положение. С предприятия отпускали только по личному распоряжению директора.

Вскоре за первым боевым кораблем прибыли моряки-черноморцы. Они участвовали в его достройке и готовились к испытаниям. Этого момента все ждали с волнением. Но проверить судно в учебно-боевых действиях не пришлось. Слишком мала и извилиста оказалась сибирская река Тура для быстроходного катера. Было принято решение испытывать катер на Тихом океане. Вот такой неблизкий путь проделывали они туда и обратно через Сибирь, Среднюю Азию, чтобы попасть в район боевых сражений на Черное море. Запоминающимися были проводы этих небольших кораблей. Играл духовой оркестр, звучали напутствия морякам, которым передавалось грозное оружие. А краснофлотцы клялись мстить врагу, громить его, не щадя жизни.

В конце 1942 года завод освоил поточное производство бронекатеров. В цехе, рассчитанном на одновременную постройку восьми судов, ухитрялись разместить порой по двенадцать.

Когда на отчетно-выборном комсомольском собрании Ольгу Пономаренко рекомендовали в комитет комсомола, кто-то из рабочих засомневался: «Здесь-то мы ее хорошо знаем, успели познакомиться, а какой она была раньше, до эвакуации?»

Встала Маша Бесчеремных:

ponomarenko

О. И. Пономаренко

— Мы приехали сюда, в Тюмень, из разных городов и, конечно, мало знаем еще друг друга. Но все керчане за Ольгу могут поручиться своими комсомольскими билетами. А биография у нее, как и у многих из нас, самая обыкновенная: закончила в сорок первом школу имени Горького. Война. Райком комсомола направил ее на Камыш-Бурунский судостроительный завод, где она месяц работала учетчиком в транспортном отделе. А когда стали готовиться к эвакуации, ей доверили вести секретную документацию, опись оборудования, чертежей, механизмов, Что еще знаю?

Дежурили вместе на станции АТС и на вышке завода — наблюдали за воздухом и сообщали сведения в штаб ПВО. У Ольги есть опыт работы в комсомоле — в школе была комсоргом…

Комсомольцы, эвакуированные в Тюмень с судостроительных заводов Ленинграда, Севастополя, Николаева, Херсона, Рыбинска, Керчи, и сами тюменцы проголосовали за Ольгу Пономаренко единогласно. А новый состав комитета комсомола избрал ее своим секретарем.

Тон в работе судостроительного завода задавали фронтовые бригады. По инициативе комитета комсомола их было создано около 60. Эти комсомольско-молодежные бригады боролись за высокое звание «гвардейских». В каждом цехе комсомольцы создали сигнальные посты. Если где-то неблагополучно, пост немедленно докладывал начальнику цеха. Положение не поправлялось — собирали бюро цехового комитета.

В честь 25-летия ВЛКСМ комсомольская организация завода была награждена переходящим Красным знаменем горкома партии и горисполкома. Лучшей гвардейской комсомольско-молодежной бригадой завода была признана бригада керченского корабела, молодого коммуниста Г. Котова. Не отставали от него и бригады земляков И. Демченко и П. Фомочкина.

Часто катерам присваивали имена тех, на чьи средства они строились. Два катера построили на деньги, собранные учащимися ремесленных училищ Татарии. Присылали деньги комсомольцы Казахстана. Молодежь Алтайского края решила построить целое звено торпедных катеров. Назвали их «Комсомолец Алтая», «Пионер Алтая» и «Юный барнаулец». Вскоре «Комсомольская правда» рассказала в корреспонденции «Первая атака торпедного катера «Пионер Алтая» о героических действиях моряков-балтийцев. С боевым экипажем завязалась дружеская переписка.

Второго января 1943 года на завод пришла правительственная телеграмма, в которой выражалась благодарность коллективу предприятия за большую помощь Красной Армии и Военно-Морскому Флоту. В ответ на это стахановцы завода дали слово удвоить выпуск оборонной продукции.

В декабре 1943 года и в марте 1944-го Наркомат боеприпасов СССР прислал коллективу завода поздравления с перевыполнением заданий по фронтовым заказам.  За успехи в работе предприятию было вручено переходящее Красное знамя Тюменского обкома ВКП(б) и облисполкома. Завод завоевал также третье место в отраслевом Всесоюзном социалистическом соревновании за 1944 год.

Здесь, в глубоком тылу, не рвались бомбы и снаряды, не гремели пушки, не слышалась канонада. Но здесь тоже был фронт. 126 керченских кораблестроителей награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

А в сквере завода «Залив», среди роз и тюльпанов, стоит обелиск Славы. На мемориальной доске высечены имена 90 корабелов, погибших в Великую Отечественную.

далее…

Метки: , , , , , ,

Ваш отзыв

Вы не робот? *

наверх

Open Directory Project at dmoz.org Яндекс.Метрика